nesvidomij (nesvidomij) wrote,
nesvidomij
nesvidomij

Заметки о голоде 1932-1933. Часть четвертая. Дела финансовые, дела экспортные-2

lost_kritik Заметки о голоде 1932-1933. Часть четвертая. Дела финансовые, дела экспортные-2

Предыдущая часть тут


Для начала пояснения. Зачастую, в спорах о размере экспорта зерновых, подавляющее большинство людей и даже историков совершает одну и ту же типичную ошибку. Открывая сборники внешней торговли, они берут цифру экспорта-импорта за календарный год, хотя нужно смотреть экспорт-импорт непосредственно урожая того или иного года, т.е. не календарного года, а сельскохозяйственного. К примеру, движение на экспорт хлеба урожая 1932 года - это второе полугодие 1932 года и первое 1933 г. Соответственно, календарные цифры экспорта зерновых 1932 года, данные в справочниках «Внешняя торговля СССР», включают в себя часть урожая 1931 года и часть урожая 1932 г. Календарные же цифры экспорта 1933 года, это часть урожая 1932 г. и часть 1933 г. Поэтому, при прочтении текста будьте внимательны. По умолчанию даны цифры экспорта-импорта календарного года. Там, где цифры относятся непосредственно к движению урожая, будут даны соответствующие пояснения.


Урожай 1930 года

С выходом 5 января 1930 г. постановления ЦК ВКП (б) о темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству, был взят курс на сплошную коллективизацию в основных зерновых районах. К 1 июня 1930 года процент коллективизации крестьянских хозяйств составил по СССР 23,6 %1, в частности по УССР 38,2%, и Сев. Кавказу 50,9%. В этот же год, валовой урожай зерновых составил 83,5 млн. т., превысив знаменитый урожай 1913 г. в 80,1 млн. т. на 3,4 млн. т.2 (в границах СССР до 1939 г.) Но, самое главное, урожай 1930 года обозначил перспективы социалистического сектора. По данным на июнь 1930 г. урожайность в колхозах и совхозах была «выше, чем у единолични­ков,— в совхозах на 40% и в колхозах на 14%. Это — в среднем по Сою­зу. Если взять совхозы и сравнить состояние урожая у них и в окружаю­щих крестьянских хозяйствах, то урожайность в совхозах выше на 25- 30%.»3Рекордный урожай 1930 года также породил определенную эйфорию, дав надежду на то, что в последующие годы удастся добиться более высоких результатов. «Достигнутая на зерновом фронте победа отнюдь не должна ос­лабить нашего внимания к дальнейшему развитию зернового хозяй­ства, ибо начинающаяся специализация целого ряда районов на производстве технических культур, на интенсивном животноводстве и в пер­вую очередь на свиноводстве требует усиленного снабжения этих районов зерном как на продовольствие, так в особенности на корм скоту. Вот почему программа 1931 г. предусматривает дальнейший рост продукции зерна на 12%. Гигантская трудность этой задачи ясна из того, что мы стремимся получить на 105 млн. ц больше урожая 1930 г., который сам по себе, в виду прекрасных условий погоды, яв­ляется рекордным. Тем не менее эта задача должна и может быть раз­ решена»4.

Наиболее впечатляющим смотрелся рост хлебозаготовок, подскочивший до 22,1 млн. т. (доля соц. сектора 39,5%)5, с 10,8 млн. т. в 1928 г., и 16,1 млн. т. в 1929 г.6 Хлебозаготовки в свою очередь, открывали экспортные возможности сопоставимые с 1913 годом (экспорт 9 084 тыс. т. зерна). В результате, в календарном 1930 году экспорт зерна составил 4 764 тыс. т.7, а непосредственно урожая 1930 г. - 5 511 тыс. т.8,  что на фоне провала 1928 (плюс 4 квартал 1927) года, когда после экспорта в размере 288,7 тыс. т. пришлось закупать 278 тыс. т., и экспорта 1929 г. в 178 тыс. т., выглядело огромным шагом вперед.

6 августа 1930 г., на фоне разворачивающегося триумфа, Сталин в письмах Молотову пишет свои известные фразы: «Форсируйте вывоз хлеба вовсю. В этом теперь гвоздь. Если хлеб вывезем, кредиты будут». И 24 августа: «Надо бы поднять (теперь же) норму ежедневного вывоза до 3—4 миллионов пудов минимум. Иначе рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных (Автозавод, Челябзавод и пр.) заводов. Найдутся мудрецы, которые предложат подождать с вывозом, пока цены на хлеб на международном рынке не подымутся "до высшей точки". Таких мудрецов немало в Наркомторге. Этих мудрецов надо гнать в шею, ибо они тянут нас в капкан. Чтобы ждать, надо иметь валютн[ые] резервы. А у нас их нет. Чтобы ждать, надо иметь обеспеченные позиции на международном хлебн[ом] рынке. А у нас нет уже там давно никаких позиций, — мы их только завоевываем теперь, пользуясь специфически благоприятными для нас условиями, создавшимися в данный момент. Словом, нужно бешено форсировать вывоз хлеба»9. Как правило, эти слова увязывают с причиной голода 1932-1933 гг, по умолчанию подразумевая, что они распространяются на последующие годы. При этом, «застенчиво» не упоминается письмо Сталина от 23 августа, где он объясняет причину форсирования экспорта. «Нам остается еще 1-1 ½ месяца для экспорта хлеба: с конца октября (а может быть и раньше) начнет поступать на рынок в массовом масштабе американский хлеб, против которого трудно будет устоять. Если за эти 1 ½ месяца не вывезем 130-159 мил. пудов хлеба, наше валютное положение может стать потом прямо отчаянным»10. И тот факт, что хлебные цены продолжат свое беспрецедентное снижение до 1933 года, снизившись по сравнению с 1929 годом почти на 70%. Учитывая эти два обстоятельства, мы получаем совершенно иную картину.

1. СССР имел временное окно, когда мог «пролезть» на рынок до появления на нем главных конкурентов в лице США, имевших, в отличии от СССР, устойчивые позиции на рынке зерна.

2. СССР мог не только остаться без «новых металлургических и машиностроительных (Автозавод, Челябзавод и пр.) заводов.», но, что гораздо хуже, пошатнуть валютное положение на фоне роста внешней задолженности, которое «может стать потом прямо отчаянным».

3. Сталин оказался абсолютно прав, настаивая на немедленной продаже хлеба, потому что высшая точка цен на зерно осталась позади.

В мае 1931 г. в Лондоне состоялась пшеничная конференция стран экспортеров, где по приглашению канадской стороны принял участие СССР. Поводом для созыва послужила сложившая обстановка на зерновом рынке. Цены на пшеницу по сравнению с 1929 годом снизились в два раза, по сравнению с августом 1930 г. приблизительно на 35%11. Экспортные излишки стран экспортеров на 20 февраля составляли порядка 20 млн. т., с предположительным вывозом до конца года в размере 10 млн. т. Общее состояние мирового пшеничного рынка оценивалось «в полном смысле этого слова катастрофичным. Экономические журналы приходят в ужас при одной мысли о возможности хорошего урожая 1931 г.»12. На конференции, со стороны Польши, Придунайских стран и Австралии поступили предложения о предоставлении квот странам экспортерам. Позиция США сводилась к сокращению посевных площадей и категорический отказ обсуждения квот. В декларации СССР указывалось, что «Советская делегация решительно отказывается обсуждать вопрос о сокращении производства пшеницы. Советская делегация решительно высказывается также против твердых цен, которые значительно ухудшают и без того тяжелое положение трудящихся, но Советская делегация согласна обсудить схему квот, которая могла бы упорядочить пшеничный рынок, в чем заинтересован Советский Союз, который нуждается в экспорте пшеницы для покрытия своих расходов по импорту оборудования. Декларация Советской делегации согласие на некоторое перераспределение советского экспорта пшеницы по месяцам, с тем, однако, что бы Советскому Союзу были предоставлены кредиты под имеющиеся внутри страны запасы пшеницы. Вместе с тем, Советская делегация выставила требование признания за СССР размеров экспорта пшеницы довоенной России»13. В силу принципиального разногласия сторон, конференция завершилась безрезультатно, разве что был создан Комитет конференции для дальнейшего обмена статистическими данными. Нам же стоит отметить именно позицию СССР, которая сводилась к следующему:

1. Признание позиции  СССР, как одного из ведущих игроков на зерновом рынке, потому что «СССР имеет естественное право занять на мировом рынке такое же место, какое занимала довоенная Россия»14.

2. Поскольку пшеница является одним из главных источников покрытия «обязательств по импорту и ввиду исключительного финансового режима, который установлен международным банковским капиталом для СССР, СССР должны быть гарантированы  соответствующие кредиты для финансирования тех количеств пшеницы, которые в результате соглашения, могут задерживаться внутри СССР, причем задержанная пшеница может служить обеспечением предоставленных СССР кредитов»15.

Урожай 1931 года

Валовой урожай зерновых 1931 года изначально был оценен в размере 79,4 млн. т.16 Впоследствии цифра была скорректирована , и официальной оценкой стало 69,5 млн. т. Заготовки составили 22,8 млн. т.17 Экспортировано зерновых в течении календарного 1931 года 5,1 млн. т. (5 055 тыс. т)18. Непосредственный же экспорт зерновых урожая 1931 года составил 4,4 млн. т (4 437 тыс. т ), из них на первое полугодие 1932 года пришлось 0,8 млн. т. (753 тыс. т)19.  Ощутимо изменился тон руководства. Уже с явственными нотками раздражения Сталин пишет 4 сентября 1931 г. Кагановичу: «Решительно возражаю против решения ПБ о замене экспорта масла и яиц другими видами экспортных продуктов. Это бессмыслица с точки зрения нынешней конъюнктуры. Вы всячески нажимаете на экспорт хлеба, когда за хлеб платят гроши, и хотите попридержать и ликвидировать экспорт масла и яиц, представляющих более выгодный экспортный товар. Где же тут смысл? Не лучше ли будет попридержать экспорт хлеба и усилить экспорт масла, или — в крайнем случае — усилить и то, и другое, если вы в самом деле хотите выручить валюту, а не играть в экспорт»20.

В конце января 1932 года начали всплывать ошибки планирования и оценки урожая, которые в течение первых двух кварталов 1932 г., повлекли за собой пересмотр внешнеторговой политики экспорта зерновых.

Хроника основных решений Политбюро по этим вопросам выглядит так:

23 января 1932 г. - Политбюро предлагает сократить расходы пшеницы на общее снабжение на 163,8 тыс. т., и частично воспользоваться пшеницей из Неприкосновенного фонда21.

28 января 1932 г. - На 50 тыс. т. сокращается дополнительный экспорт зерна на 1 квартал22.

16 февраля 1932 г. - Сокращается дополнительный экспорт ржи взятой из Непфонда на 65 тыс.23

7 марта 1932 г. – С формулировкой «ввиду того, что как выяснилось за последнее время, недород в восточных районах оказался более серьезным, чем можно было бы предполагать», начинаются массовые отгрузки семенных и продовольственных ссуд. Отменяется отгрузка на экспорт 85 тыс. т.  продовольственных культур24.

14 марта 1932 г.- Решение закупить 49 тыс. т. хлеба для Дальневосточного края в Дайрене или Маньчжурии25.

16 апреля 1932 года – НКВТ поручено закупить хлеб в Персии в размере 48 тыс. т.26

21 апреля 1932 г. - Решение о закупке 16 тыс. т. пшеницы и муки27.

23 апреля 1932 г. – Решение о разваррантировании 10 тыс. т. хлеба28.

29 апреля 1932 г.- Возврат 17 тыс. т. зерна из портов в распоряжение Комитета Заготовок. Решение о закупке 57 тыс. т. на Дальний Восток. Зерно из Персии и для ДВК необходимо доставить в течении мая –июня29.

16 мая 1932 г. – Решение о разваррантировании 65 тыс. т. зерна30.

23 июня 1932 г. – Решение о разваррантировании 63 тыс. т.31

В цифрах32:


Почему пришлось столь подробно описывать 1 полугодие 1932 года? Причин несколько.

1. Как видно из приведенных данных, это полугодие крушения надежд, или, если угодно, иллюзий о перспективах хлебного экспорта, порожденных урожаем 1930 года. Попытка в течение первых трех месяцев 1932 г. за счет сокращения потребления и экономии хлеба внутри страны улучшить ситуацию с выплатами по накопившейся задолженности закончилась по большому счету неудачей. Вплоть до того, что уже во втором квартале 1932 года, хлеб пришлось закупать за границей, а также выкупать зерно, которое находилось в качестве залога в портах, и использовать неприкосновенный и государственные фонды. Всего в течении 1932 года СССР импортировал по данным оперативного учета 205 тыс. т. зерновых33, а по уточненным 184,8 тыс. т.34

2. Некоторых читателей может смутить тот факт, что одновременно с решениями закупки зерна, СССР его экспортировал. Это связано с тем, что для снабжения восточных районов СССР, а особенно ДВК, зерно было проще импортировать. Поэтому из черноморских портов зерно ушло на экспорт, а взамен были произведены закупки за рубежом.

3. Зачастую встречается мнение, что импорт хлеба, по простоте и скорости осуществления, не сильно отличается от похода в булочную. И здесь стоит обратить внимание на ряд моментов.

Решение об импорте 48 000 т. хлеба в Персии было приято 16 апреля, и поступить он должен был в течении мая-июня. По факту, хлеба удалось закупить 26 687 т., из них до 1 июля поступило только 15 839 т. «Поскольку план заготовки зерна стоял под угрозой невыполнения, был поставлен вопрос замены ввоза зерна – рисом в соотношении 1 пуд риса за 1 1/2 пуда зерна. Операциябыла санкционирована и Экспортхлеб в июле ввез из Персии 12.373 тонн риса»35.

На Дальневосточный край пшеница закупалась в Китае, Канаде и Австралии. В Китае до 1 июля было закуплено 12 223 т. из запланированных 49 тыс. т. Из закупленных в Канаде 44 368 т., поступление  распределилось следующим образом: июнь - 25686 т., июль - 7 471 т., август - 11 211 т. С австралийской пшеницей картина еще печальней. Из 51 678 т., поступило в июне 7062 т. ,в августе 35 806 т., в сентябре 8 810 т.36 Т.е. всего из импортированных 138 332 т. пшеницы по данным оперативного учета, в срок удалось доставить лишь 60 812 т. или 43%

Tags: Голод 1932-1933
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments